«САГА» О КРАМАТОРСКОЙ «РАСПРАВЕ НАД ПРОКУРОРАМИ». ЧАСТЬ V: ЧТО ПОКАЗАЛИ МАТЕРИАЛЫ НСРД?

14:40, 14.11.2016
  • 4875
  • 222
  • 0

Пятая часть «краматорской истории» рассказывает нам о том, как вследствие циничной манипуляции военных прокуроров и СБУшников, которые устроили шоу с заключением в СИЗО экс-прокурора Краматорска Андрея Сухинина и его заместителя Романа Гапеева, всплыли факты, являющиеся доказательством противозаконной деятельности «первых лиц» военной прокуратуры Украины, а также причины их заинтересованности в затягивании дела против Сухинина и Гапеева.

В тоже время, изучение материалов НСРД показало, что дело против прокуроров сфальсифицировано, а посему - Сухинина и Гапеева удерживают в СИЗО противозаконно.

Хроника «краматорской саги» до начала рассмотрения НСРД

Пафосное задержание военной прокуратурой и «сбушниками» Андрея Сухинина и Романа Гапеева в день представления - 6 апреля 2015 года тогдашним заместителем генпрокурора Давидом Сакварелидзе нового прокурора Донецкой области Андрея Любовича (в начале июля сего года покинул этот пост), должно было продемонстрировать успех первой «серьёзной операции» «гастролёра - реформатора». А по факту, «шоу» цинично превратило прокуроров «злодееев» в «жертв ситуации».

Сакварелидзе с 29 марта 2016 года - уже не заместитель генпрокурора, Любович в начале июля сего года также покинул пост областного законника, и только Сухинин и Гапеев до сих пор «пожинают» плоды «супер-операции» их коллег силовиков.

 

Задержание прокуроров проводилось без санкции суда, ведь они были задержаны вовсе не при обстоятельствах, предусмотренных ст. 208 УПК. Сухинин был задержан на совещании в Мариуполе, где он пробыл весь день; Гапеев был задержан в тот момент, когда он с женой вышел с церковной службы: к нему набросились и повалили на землю, одели наручники, усадили в машину и набросили на голову мешок. Где он находился последующие 6 часов - следствие ответить не может до сих пор.

Пресс-служба ГПУ заявила, что в их квартирах и рабочих кабинетах нашли огромные суммы наличных: 2 миллиона 750 тысяч гривен и 110 тысяч долларов США.

По версии следствия, прокурор Краматорска Сухинин, его зам Гапеев, начальник отдела по борьбе с экономическими преступлениями Краматорского горотдела милиции Яремко вымогали деньги у предпринимателей за «крышевание» бизнеса.

В обвинительном акте производства под № 42015000000000186, внесенном в ЕРДР 18 февраля 2015 года о подозрении Сухинина, Гапеева и Яремко в совершении уголовного правонарушения по ч.3 ст. 368 УК Украины указано, что «в один из дней в начале сентября 2014 года, вместе со своим первым заместителем Гапеевым вступили в преступный сговор с целью личного незаконного обогащения, путем вымогания и систематического получения от лиц, которые занимаются предпринимательской деятельностью на территории города Краматорска Донецкой области, неправомерной выгоды в виде ежемесячной фиксированной суммы денежных средств за непроведение безосновательных противоправных проверок их деятельности на соответствие требованиям законодательства».

Обвинительный акт был составлен с многочисленными нарушениями, был подписан лицом несуществующего управления (ликвидировано приказом ГПУ номер 67Ш от 17.08.2015 года - в день выдачи акта), а 18 августа 2015 года его направил в суд работник «несуществующего управления ГПУ» Сергей Гоин.

В акте указано, что Сухинин с Гапеевым определили круг лиц для вымогательства и сумму денежных средств, которую они планировали получать. Разработав схему и определившись с суммами, прокуроры решили особо не светиться и привлечь к делу начальника отдела ГСБЭП Краматорского МО УМВД Украины в Донецкой области Виталия Яремко, который по должности находился от них в служебной зависимости.

Исполняя договоренности с прокурорами, Яремко провел соответствующую работу с бизнесменами и наладил поток мзды.

Сумму залога для Сухинина суд определили в размере 3 миллионов 45 тысяч гривен; для Гапеева - 3 миллиона гривен, а для Яремко - 360 тысяч гривен. Супруга милиционера Яремко внесла за него залог и он был выпущен на свободу. Двое прокуроров остались под стражей.

За Яремко не только определили меньше всех сумму залога, более того, он фактически с основного подозреваемого (именно он брал и «заносил» взятки) превратился в ценного свидетеля, хотя изначально расследование проводилось по факту преступной деятельности именно милиционеров. На суде он заявил, что собирал деньги не по собственной воле, а под давлением прокурора и его заместителя.

При всём при этом, 6 апреля заявителем (одним из сотрудников ОБЭПа Стасом Логвиненко) было передано Яремко 7 тысяч гривен, купюры которых были помечены как взятка. При обыске у него оказалось всего таких 900 гривен. У прокуроров же меченых купюр не было обнаружено. Зато во время следствия совершалась попытка изменить милиционеру Яремко инкриминируемую статью с ч. 3 ст. 368 на ч. 2 ст. 369.

Свидетели (предприниматели, платившие «дань») на суде, давая показания, говорили, что деньги отдавали милиционерам, а данных прокуроров даже не узнавали.

Помимо этого, к «расследованию» уже на начальном этапе возникли такие вопросы:

- если на лицо факты систематических коррупционных деяний фигурантов дела, почему они не были (или хотя бы Сухинин) задержаны «на горячем», при передаче взятки?

- почему обыски в квартирах задержанных проводились без санкции следственного судьи, при том, что на момент проведения обысков, следствие длилось уже 2 месяца?

- почему за время следствия с зарплатной карты Сухинина, которая была изъята при задержании, позднее арестованная судом и помещена в камеру вещдоков, исчезли все денежные средства, а на кредитной карте (тоже изъятой), образовался долг в 10000 гривен?

- почему при обыске в квартире Гапеева было похищено 13 000 долларов, кто ими завладел?

- арестованный личный автомобиль прокурора Гапеева месяц использовали неизвестные люди, разъезжая на нем по городу. На каком основании?

- на каком основании велась незаконная слежка за супругами Сухинина и Гапеева и прослушивались их телефоны?

- почему Яремко были возвращены ноутбук и «айпад», но когда с аналогичной просьбой обратились супруги Сухинина и Гапеева, у них потребовали именные чеки из магазинов с указанием их ФИО и паспортных данных?

- почему изъятый в апреле при задержании телефон Сухинина до июля регулярно появлялся в вайбере? Аналогично по ноутбукам и другой технике, которая даже после окончания досудебного следствия, спустя год, продолжает «выходить» в скайп.

- 15 июля 2015 года троим подозреваемым было вручено окончательное подозрение и объявлено об окончании досудебного следствия. Однако спустя некоторое время -странным образом был продлен строк досудебного следствия уже после его официального окончания, а подозреваемым была показана бумага о продлении этого срока за подписью Анатолия Матиоса. Почему в материалах дела данный документ так и не появился?

Спустя пол года после событий 6 апреля ситуация для прокуроров ещё нерадужнее:

- 7 сентября 2015 года Высший специализированный суд Украины по рассмотрению гражданских и криминальных дел (ВССУ) по ходатайству военного прокурора изменил подсудность на Изюмский городской суд. Место содержания в определении не упоминалось, следовательно, осталось прежним. Несмотря на это, Сухинина и Гапеева без каких-либо законных оснований этапировали в Харьковское УВП 27.

- Виталий Яремко не носил электронное средство контроля, что было указано в определении суда, - прямое нарушение требований суда.

- прокурор просит повысить залог до 5 миллионов гривен, так как, по его данным, Сухинин с Гапеевым почти собрали необходимые 3 миллиона гривен.

- отношение судьи к этому дело явно предопределено сверху: ответ по ходатайству Гапеева готов ещё до его оглашения - отказ.

- военный прокурор пытался запретить Сухинину и Гапееву пользоваться своим правом на защиту, обращаясь к судье с просьбой запретить обвиняемым критиковать позицию обвинения.

В конце марта этого года дело развернулось на 180 градусов. Свидетели рассказали много чего интересного, не подтверждающего вину обвиняемых прокуроров, а наоборот, оправдывающих их.

Так, во время допроса в Изюмском горрайсуде, приняв присягу, свидетель отказался от всех данных ранее показаний и заявлений. И речь идёт не о просто свидетеле, а о заявителе, собственно, с которого и началось всё «краматорское дело». Это Стас Логвиненко - экс-заместитель начальника ОГ СБЭП города Краматорск Виталия Яремко. Он полностью отказался от первых показаний и показаний, данных позднее на допросе у следственного судьи в Краматорске.

Он пояснил, что в январе 2015 года его похитили из дома люди в военной форме с автоматами и в балаклавах. Избили, надели на голову мешок и посадили в машину. 4-5 дней его держали в подвале СБУ Краматорска, где продолжали избивать.

Затем Логвиненко отпустили, а через пару недель его «пригласили» в СБУ г. Краматорска и, угрожая, дали подписать несколько бумаг. Очевидно, он настолько боялся, что готов был подписывать всё, лишь бы его не трогали. Именно подписанное им тогда заявление и было внесено в ЕРДР, ставшее началом дела «краматорских коррупционеров».

По факту похищения Логвиненко было открыто уголовное производство, однако вскоре было очень быстро закрыто. При этом, во время проверки факта похищения успели запеленговать телефон свидетеля Логвиненко и все те «дни похищения» он находился в здании СБУ Краматорска.

И тут неожиданно Логвиненко заявляет о том, что он вообще не в курсе какой-либо противоправной деятельности Сухинина, Гапеева и Яремко, и что все протоколы (допросов, мечения и предачи денег) ему привозили работники СБУ, и подписывал он их задним числом. Более того, когда свидетель сменил место жительства, он пришёл с адвокатом в военную прокуратуру и написал заявление (ещё летом 2015), что все ранее данные показания давал под давлением и запугиванием. Лично поданное им заявление об этом в ГПУ было «спущено» в военную прокуратуру и приобщено к материалам дела.

Что касается других свидетелей, которые давали показания в Изюмском суде, то никто из них не сказал, что знает Сухинина и Гапеева. А вот Яремко знают, но взятку никто не давал и ему.

Тем временем, Сухининым с Гапеевым на действия судьи Максима Гуренко было подано 17 жалоб в Высшую квалификационную комиссию судей.

Вопреки закону, судья запрещает стороне защиты и обвиняемым заявлять протесты во время допроса свидетелей; принимая на себя функции стороны обвинения, открыто давит на свидетеле; несмотря на то, что стадия исследования письменных доказательств и НСРД (негласные следственно-розыскные действия) ещё предстояли в будущем, Гуренко открыто озвучивал своё отношение к обвиняемым: «вы будете сидеть»; судья лишил права Гапеева заявлять судье и прокурору отводы, а также не допустил к участию в деле защитника Сухинина.

Сухинин подал иск против ГПУ о защите чести, достоинства и деловой репутации, третьим лицом в котором выступал Давид Сакварелидзе.

Также, помимо «ляпов» обвинительного акта и произвола судьи Максима Гуренко, в 4-й части «краматорской саги» мы описывали подробности проведения НСРД.

В мае прошлого года к делу стали приобщать материалы стороны обвинения. Эти следственные действия поводились без санкции следственного судьи, то есть суд рассматривал материалы незаконно. Дальше - больше - подстрекательство на совершение преступления с целью его дальнейшего разоблачения, помогая лицу совершать преступление, - это очередной нонсенс, который всплыл по ходу рассмотрения материалов.

Из предоставленных материалов следует, что Станислав Логвиненко, якобы, 18 февраля 2015 года написал заявление (ставшее началом всей истории) о том, что он не хочет совершать преступление, на которое его сподвигли Сухинин, Гапеев и Яремко.

Но вместо того, чтобы принять соответствующие меры и прекратить преступление, следователь военной прокуратуры Цупка и сотрудник СБУ Демьяненко 4 марта и 6 апреля прошлого года дали возможность Логвиненко совершить преступление - получить от частных предпринимателей города неправомерную выгоду. То есть, следователи не только не предупредили преступление своевременным вмешательством в подобную незаконную деятельность, а и сознательно организовали дачу и получение неправомерной выгоды Логвиненко от бизнесменов. А это, простите, соучастие во взяточничестве по ст.27, 369 и 27, 368 УК Украины.

Кстати, копии НСРД были сделаны и сброшены на флешку стороне защиты Сухинина и Гапеева лично военным прокурором Говорущаком во время ознакомления с материалами ещё в прошлом году, о чём свидетельствует расписка адвокатов о получении НСРД.

Согласно ч. 3 ст. 254 он не имел права этого делать, поскольку «изготовление копий протоколов о проведении негласных следственных (розыскных) действий и дополнений к ним не допускается».

Примечательно, что в связи с тем, что Говорущак не хочет признавать себя виновным в нарушении данной статьи, на суде он заявил, что не делал копии НСРД (!).

Только вдуматься: масса документов, выданных за подписью Главного военного прокурора Анатолия Матиоса, в материалах дела находятся в копиях, ксерокопиях, фотокопиях, факсокопиях. На некоторых документах вообще пустое место, но заверенное «з оригіналом згідно» обвинителем Говорущаком.

То есть, оригиналов документов, на которые ссылается суд, и с которыми должны были ознакамливаться в порядке ст. 290 КПК Украины Сухинин и Гапеев, не было изначально.

Судья Изюмского суда Максим Гуренко идет на поводу у гособвинения, приобщая к материалам дела почти все, что принесет в суд прокурор.

«Характер» дела последние пол года

Естественно, обвиняемые Андрей Сухинин и Роман Гапеев заявили суду о грубом нарушении закона в части предоставления копии всех НСРД. Что делает представитель гособвинения Александр Говорущак в этот момент? - Ходатайствует к суду, чтобы тот написал запрос Матиосу на отправку сомневающимся Сухинину и Гапееву оригиналы всех не подписанных документов.

Военный прокурор, понимая, что «накосячил», пытается с помощью суда исправить свои ошибки. И тот ему в этом помогает: Гуренко направил Матиосу запрос.

Говорущак - это тот самый молодой прокурор, который участвовал обвинителем в деле бойца АТО Александра Ружанского и проявил себя во всей «стальной» прокурорской уверенности: на суде путался в показаниях, материалы дела почти не читал, не подтвердил сказанное результатами экспертизы из дела, а когда адвокат вручил доказательства - он пришёл в ярость и выбросил страницы под лавку.

Впрочем, Говорущак ведёт себя как обычно и очень некачественно выполняет порученные сверху поручения.

1 июня Сухинину и Гапееву суд продлил меру пречечения в виде содержания под стражей ещё на два месяца.

Судья Гуренко запретил Гапееву подавать устные ходатайства - только письменные, что является прямым нарушением права на защиту. Адвокат Андрея Сухинина заявляла ходатайство об изменении подзащитному меры пресечения, но суд отказал в его удовлетворении.

В судебном заседании в очередной раз демонстрируются «высокие» знания военного прокурора. На этот раз - по поводу видеодоказательств: «флешка с видео НСРД не должна быть опечатана никак. Этого нигде не написано. Её никогда не опечатывали, т.к. просмотр флешки и по 290-й ст. и в суде с постоянным распечатыванием - нонсенс». Сторона защиты стала зачитывать стороне обвинения законодательную базу, регулирующую хранение и вскрытие материалов НСРД.

О том, что военные прокуроры в деле «краматорских прокуроров» работают по накатанной схеме прослушки нужных персон мы уже знаем.

На одном из июльских заседаний прокурор Говорущак зачитывает выводы эксперта по разговорам Сухинина и Гапеева: оказывается, что ни у Сухинина, ни у Гапеева образцы речи не отбирались, как это предусмотрено законом. Следователь просто взял в суде диск с записью, когда прокурорам избирали меру пресечения, и диск с допросом. Он послал эти диски как образцы голоса. Эксперту послали диск из суда, на котором не только Сухинин разговаривает, а и судья, и секретарь, и прокуроры. В общем - «профи» своего дела!

27 июля на заседении в Изюмском суде по ходатайству военной прокуратуры Сухинину и Гапееву был продлен срок содержания под стражей еще на 60 дней.

Прокурор Говорущак:

«Если им не нравится находится под стражей, пусть вносят залог и выходят».

Адвокат:

- «Но у их семей нет нескольких миллионов!»

Прокурор:

- При обыске у Гапеева нашли больше 50 тысяч долларов, значит там еще есть где-то. А у Сухинина денег вообще не нашли, значит их вывезли, и они точно есть!»

Второй эпизод - прокурор постоянно «цепляет» в своих репликах семью Романа Гапеева.

Гапеев:

- «Ваша честь, я прошу сделать замечание прокурору. Моя семья никак дела не касается. Хватит уже трогать мою семью. Я же его семью не трогаю!»

Суд:

- «Вы угрожаете прокурору? Прокурор, суд разъясняет вам, что вы можете подать заявление в прокуратуру в порядке ст.214 об угрозе вашей семье со стороны Гапеева...»

В момент, когда сторона защиты приготовилась приобщать к делу свои материалы, 2 августа происходит невероятное: в порядке ст. 338 КПК военный прокурор выводит из дела Яремко - в новом обвинительном акте он идёт уже по ч.2 ст.369-2, а не ч.3 ст. 368, как Сухинин и Гапеев.

Яремко обещали вывести его из дела взамен на показания против Сухинина и Гапеева - обещание выполнили и весь обнительный акт построили на словах милиционера-взяточника.

Свидетельством особой лояльности военного прокурора к Виталию Яремко является то, что почти год Говорущак возит в суд его на машине, видите ли, у третьего «подозреваемого» она сломалась.

А поскольку у Яремко теперь другая статья, то у Сухинина и Гапеева не может быть ч.3 ст. 368, так как нет взяткодателя. А без взяткодателя нет субъекта преступления, предусмотренного ст. 368. Но разве в этом деле этот факт кого-то смутил?

Тем временем, Печерский суд г.Киева потерял дело по иску Сухинина к ГПУ, Сакварелидзе и Матиосу о защите чести, достоинства и деловой репутации.

17 августа на очередном слушании дела в Изюмском суде одним из вещественных доказательств признана мышь от ноутбука Гапеева. Телефон Сухинина признан вещдоком на основании того, что в нём есть контакты Яремко и Гапеева.

Зато телефон Яремко не осматривался, и прокурор Говорущак категорически был против этого. Также суд не хотел его исследовать. Позже узнаем почему.

31 августа суд приступил к приобщению доказательств стороны защиты.

На заседании Говорущак сразу же заявил, что все доказательства защиты должны быть признаны ненадлежащими, поскольку они не были открыты прокурору в порядке 290-й статьи КПК. Конечно же, защита возражала, указав, что почти все материалы защиты - это документы, которые были собраны на досудебном следствии самой военной прокуратурой и открытые защите в порядке той таки статьи 290.

Далее, согласно законодательству, направляя дело в суд, прокурор должен был положить в него доказательства, не только обвиняющие Сухинина и Гапеева, но и доказательства, их оправдывающие. Но прокурор вытащил из дела всё, что могло бы оправдывать обвиняемых. В заседании Говорущак сказал, что он считает эти доказательства неважными, и что они противоречат обвинительному акту.

Судья был уже готов и очень хотел согласиться с прокурором, но его остановили несколько десятков глаз и камеры на заседании, и он позволил защите озвучить то, что у неё есть. А посмотреть действительно было на что.

Для начала защита представила суду несколько протоколов «по результатам проведения НСРД», где сотрудники СБУ писали, что за время наблюдения и прослушки Сухинина и Гапеева никаких сведений, имеющих значение для дела или раскрывающих их противоправную деятельность выявлено не было».

21 сентября очередное заседание в Изюмском суде началось с зачитки ходатайства адвоката Гапеева об отводе судьи Максима Гуренко. Судья, нарушив КПК и другие нормативные акты, сам рассмотрел ходатайство о своём отводе и, посовещавшись с собой на месте, отказал в его удовлетворении. Таких «отводов» самому себе было несколько.

На следующий день - 22 сентября судья Гуренко своим решением продлил Сухинину и Гапееву содержание под стражей еще на 60 дней, до 16 ноября. Обвиняемые были удалены из зала и не смогли даже себя защищать. На оглашение ухвалы о продлении их не привели.

На последнем заседании - 11 ноября - судья и прокурор решают продлить срок содержания под стражей (пока на неустановленный срок).

Когда Сухинин и Гапеев знакомились с материалами досудебного следствия год назад в порядке ст.290 УПК, им, помимо 10 томов дела, дали ознакомиться с материалами НСРД (видео и аудио). Самое интересное, что прокурор не приложил к делу (в Изюмском суде) ни единого телефонного разговора. А всё потому, что Сухинин с Гапеевым за 2 месяца следствия и за 200 часов зафиксированных НСРД ни разу по телефону не сказали ничего нужного для следствия. А вот третий обвиняемый Яремко «наговорил» себе по телефону еще минимум на несколько статей уголовного Кодекса.

«Всё тайное стало явным»: что дали материалы НСРД

5 сентября Сухинин с Гапеевым зачитывали распечатки по НСРД телефонных разговоров между заявителем Логвиненко и другими лицами. Суд не хотел слушать сами диски, приходилось читать. Государственный обвинитель Говорущак вскакивал и выражался против озвучки этих разговоров, стал срываться на крик, что, мол неизвестно, как вообще секретные диски попали к защите. И тут сторона защиты снова помахала протоколом о рассекречивании данных разговоров, лично скопированных Говорущаком и показала, что на нём указано: «защитник с делом ознакомился, копию видео и аудио НСРД получил». Подпись «военпрок» поставил.

При этом ранее существовал такой себе протокол за результатами проведения НСРД от 1 мая 2015 года за подписью СБУшника Демьяненко, в котором было сказано, что информации, которая важна для установления обстоятельств уголовного правонарушения - не получено.

Показывая видео скрытого наблюдения за кабинетом Романа Гапеева, прокурор неоднократно заявлял, что «мы все видели передачу денег (взятки)».

9 сентября на заседании судья, не сдержавшись, говорит: «Ми не бачили».

То есть, на всех видео, которые представил прокурор суду, кроме него, никто, даже судья, не смогли увидеть никаких передач денег!

Но «нет худа без добра»: прокуроры Андрей Сухинин и Роман Гапеев поблагодарили военного прокурора за то, что он помог доказать их невиновность вот этими приобщенными материалами НСРД, на которых у Говорущака даже не было времени на изучение.

Защищаются отныне Сухинин с Гапеевым теми доказательствами, которые военная прокуратура получила на стадии досудебного следствия и открыла им в порядке ст. 290-й КПК Украины.

Так вот, есть разговоры, которые, по большому счету, вообще ставят «крест» на всём деле, сфабрикованном военной прокуратурой, а заодно показывают, сколько статей УК Украины нарушил третий «подозреваемый» - «свидетель» Виталий Яремко.

Из разговора Яремко 28 марта прошлого года: «два подчиненных Яремко - работники Краматорского МВ - Маленко (кстати, выступал свидетелем со стороны обвинения в Изюмском суде) и Иваковский едут на точку к СПД Краматорска, представляются налоговиками и начинают «кошмарить» хозяина, выводят его на «порешать». Так, Яремко привлекал под свою «крышу» часть предпринимателей. Причем, когда в тот же день Яремко звонят и уточняют - Маленко твой? Яремко отнекивается.

Очень интересны разговоры Яремко за 30-31 марта 2015 года с Губиным. (Губин в деле не проходит, но на момент расследования работал в городской налоговой Краматорска). Губин звонит Яремко и предупреждает его, что к ним едут 3 бригады, но что будут проверять в городе - ему не известно. Позднее Губин уточняет для Яремко, что проверять будут рынки. Яремко начинает обзванивать СПД (которых крышевал, но которые в дело никак не вошли) и предупреждать их, чтобы те пока закрылись (не пели), не работали. Позднее Яремко так же обзванивает предпринимателей и говорит, что можно открываться.

По обвинительному акту Гапеев постоянно звонил Яремко, запугивал его и подгонял в сборе денег. Из материалов НСРД видно, что Яремко звонил Гапееву несколько раз за всё время, и Гапеев «разжевывал» Яремко, как и что необходимо сделать в уголовных производствах, чтобы успешно направить их в суд. Это явно не тянет на давление со стороны Гапеева.

Среди разговоров Яремко с СПД Краматорска периодически «проскакивает» сколько ему передают денег.

По обвинительному акту прокурор и его зам запугивали через Яремко СПД Краматорска противоправными проверками. В одном из разговоров Яремко говорит абоненту (который жалуется на скорый приход транспортной прокуратуры), что прокуратура не имеет права никого проверять.

Из НСРД по заявителю Станиславу Логвиненко выплывает только одно - полное оправдание Сухинина и Гапеева.

4 марта 2015 года Логвиненко вызывает к себе домой такси, чтобы ехать на работу. Нахождение его дома фиксируется показаниями азимутной вышки телефона. Хотя, согласно материалам обвинения, в этот момент Логвиненко сидел в военной прокуратуре и метил с военными прокурорами деньги на взятку в размере 3 тысяч гривен, о чём был составлен протокол.

Примечательно, что в этом протоколе и всех иных материалах обвинения фигурирует 3 тысячи гривен. В обвинительном акте и показаниях свидетелей к протоколу подложены перепись всех купюр с пометкой их номиналов и таблица с ксерокопиями этих купюр. Математическим пересчетом купюр в протоколе получается не 3 тысячи, а 3800! Восемьсот гривен «лишних» никак не учтенных помеченных купюр! Это защита озвучила в Изюмском суде. Прокурор Говорущак лихорадочно считал купюры, потом попросил перерыв. После перерыва в заседании сказал, что действительно передавалось 3800, а во всём остальном просто описка.

Это подтверждает версию Логвиненко, озвученную в Изюмском суде, что ничего он ни с кем не метил, а все протоколы и другие бумаги подписывал уже после задержания краматорских прокуроров.

Эти же показания Логвиненко, данные им в Изюмском суде, подтверждаются звонками из военной прокуратуры и СБУ. Логвиненко звонят из военной прокуратуры (следователь Цупка) и просит прийти поподписывать протоколы. Возникает вопрос - какие протоколы должен был поподписывать Логвиненко 9-10 апреля?

Кроме того, из протокола передачи денег Яремко видно, что составлен он 6 апреля 2015 года в 10:20-10:40. Следователь военной прокуратуры Цупка звонит Логвиненко 8 апреля и просит его припомнить, когда он что-то отдал, а затем уточняет, мог теоретически Логвиненко оказаться в военной прокуратуре, чтобы подписать протокол допроса.

Дальше - 10 апреля - в день допроса Стаса Логвиненко в Краматорском суде ему звонит сотрудник СБУ и говорит, что предстоит допрос и что для этого надо встретиться и с пол часика поговорить. Это подтверждает версию Логвиненко, что до допроса в суде его вызывали на инструктаж. Ему дали почитать «пидозру» и показания Яремко. В дальнейших телефонных разговорах Логвиненко говорит, что ему показали «пидозру» и допрос Яремко и «мультики» и сказали, что он (Яремко) говорит на двух друзей, и что ему надо говорить на двух друзей.

Кто эти два друга и так понятно. А вот не понятно, кто показал Логвиненко «пидозру» и допрос Яремко, и кто же дал ему посмотреть «мультики» из еще нерассекреченых НСРД?

Впрочем, роль Логвиненко в деле и так ясна: в интернете можно найти размещенное им резюме от 14 апреля, в котором он изъявил желание работать в Службе безопасности.

Итак, на лицо - факты фальсификации уголовного производства, спланированного заранее, но, как мы видим, очень некачественно. Помимо этого, обвинителем не был приобщён ни один протокол НСРД, согласно которому слежка за Романом Гапеевым ничего не показала. За Сухининым НСРД вообще не проводилось.

Но всё становится на свои места, когда мы «погружаемся» в причины сего: Роман Гапеев попал в ЕРДР к Виталию Яремко 4 марта прошлого года, когда полным ходом велось расследование по нелегальному спиртовому заводу, который был закрыт 15 марта 2015 года. Андрей Сухинин «присоединился» к этому же ЕРДР только 5 апреля, а на следующий день его уже задержали на совещании в Мариуполе.

Спиртзавод, прокуроры и Матиос с Куликом

Почему в Изюмском суде происходят такие странные для правового государства вещи, и почему судья Гуренко с обвинителем Говорущаком «спелись» - объясняют сами прокуроры, которые, почему- то, только в начале сентября приоткрыли занавес такого «прессования» над ними.

Вот что рассказывает Роман Гапеев: процесс над ними связан с тем, что он и его начальник - прокурор г. Краматорск Андрей Сухинин пресекли деятельность незаконного производства спирта. Из сырья, поставляемого из Харькова, в подпольном краматорском цеху изготавливались 20 тонн спирта в сутки. Далее он в автоцистернах поставлялся в Донецк через блокпост «Курахово». В «ДНР» разливали водку в красивые бутылки, и дальше фальшивая водка через территорию Украины отправлялась на экспорт.

Перспективой уголовного производства являлось его направление в суд с обвинительным актом и продолжение оперативной разработки путей его реализации, а также оборота наличных средств от продажи незаконной продукции. Оборот продукции составлял более 20 млн грн в неделю.

Несмотря на доказательную базу и реальную возможность выявления причастности к незаконному виду деятельности работников СБУ и военного прокурора сил АТО Константина Кулика, после задержания Сухинина и Гапеева 6 апреля 2015 года, за короткий промежуток времени 10 тонн высококлассного спирта «превратились» в технический. Уголовное производство было закрыто, а весь изъятый спирт и оборудование возвращены «владельцам». После чего подпольный завод продолжил свою дальнейшую работу.

А в сентябре вышеуказанное уголовное производство в срочном порядке истребовала прокуратура Донецкой области, а следом оно просто «затерялось».

«С нами пытались вести разговоры, чтбы мы отстали от этого завода - ответ был категорическим, и тут нас задерживают без предмета взятки. И каким-то чудом после нашего задержания в середине апреля завод возобновляет свою работу и работает по сей день», рассказывает Гапеев.

Помимо завода, обвиняемый прокурор рассказал о том, как они «накрыли» фирму «Хамадей», которая поставляла конрафактные сигареты, поступавшие на территорию Украины через блокпосты под эгидой СБУ. Прокуроры изъяли контрафакта на сумму 80 млн грн, но дело закрыли, из-за того, что не оказалось состава преступления (!).

«Уровень коррупции при Кулике, которого боятся суды, прокуратура Донецкой области и Краматорска, при том, какой властью сейчас обладает военная прокуратура, находится на самом высоком уровне».

Вскрыли Гапеев с Сухининым, по их словам, и ещё одну интересную схему - превращение «ДНРовского угля в «уголь ЮАР».

«Если я расскажу вам, как уголь из Тореза превращается в уголь из другого государства по цене в 10 раз больше, за свою жизнь гроша не дам. В Мариуполе и Одессе в портах ставят в документации, что уголь поступил из ЮАР, дальше откаты - сами понимаете какие… Есть конкретные лица в прокуратуре, пути ведут к Матиосу» - сетует прокурор Гапеев.

Также он рассказал о том, как после знаменитого семинара в Краматорске 2-3 октября 2014 года, Матиос подошёл к прокурору Краматорска Сухинину поблагодарить за хорошую организацию мероприятия, предоставление жилья и прочих благ для прокуроров со всей Украины, а при этом высказал пожелание: заниматься своими обязанностями и не влазить в такие сферы, как контрабанда угля и т.д., мол, здесь есть кому курировать это.

«Матиоса не послушались, и вот результат - полтора года в тюрьме», - делиться мыслями Гапеев.

Касательно не имеющего никакого отношения к военной службе военного прокурора сил АТО Константина Кулика, то вылезший из коррупционного болота, своей должностью он целиком и польностью обязан Главному военному прокурору Украины Анатолию Матиосу. До всей этой истории с военными должностями, Кулик занимал должность прокурора за надзором в соблюдении законов в транспортной сфере прокуратуры Киевской области, а ещё раньше - в Николаевской. Самое интересное, - как только Матиос получил своё назначение - «главного военного», - Костя Кулик становится «полковником юстиций», как и Владимир Жербицкий, первый зам Матиоса, у которого Кулик работал следователем по особо важным делам.

Более того, Матиос - «друг семьи» Кулика. Отсюда понятны причины покрывательства Главным военным прокурором всех его «грехов».

«Обвиняемые» и их защита возлагают надежды на НАБУ и САП, рассказывая и предоставляя доводы своей правоты и факты противозаконной деятельности прокуроров военной прокуратуры, которых покрывает их «патрон» - Главный военный прокурор Матиос.

Однако «антикоррупционеры» не спешат заниматься предоставленными экслюзивными данными о преступлениях Кулика и его бойцов. На основе информации, полученной во время допроса подсудимых экс-прокуроров Краматорска, детективами Национального антикоррупционного бюро Украины было зарегистрировано уголовное производство по фактам возможного получения Константином Куликом неправомерной выгоды. 21 октября сего года прокуроры САП совместно с детективами НАБ вручили обвинительный акт Кулику по  подозрению в незаконном обогащении (ч.2 ст.368-2 УК Украины). Но перскпетивы реального уголовного наказания для военного прокурора крайне дальневидны, особенно, если учесть, что Кулик во всех СМИ расструбил о имеющемся компромате на руководящий состав НАБУ и САП. Более того, Кулик и сам обращается в НАБУ, например, по поводу ареста нардепа Сергея Лещенко.

Исходя из всего этого, завершение этой «краматорской саги» пока ещё не близок.

Оргвыводы по делу «краматорских прокуроров»

Итак, спустя полтора года, в деле по обвинению экс-прокурора Краматорска Андрея Сухинина и его заместителя Романа Гапеева вырисовуется картина, полностью оправдывающая прокуроров, и доказывающя фальсификации со стороны гособвинения:

- задержание Сухинина и Гапеева проведено с грубым нарушением национального и международного права - без определения суда, в порядке п.2 ч.1 ст.208 УПК;

- незаконное избрание меры пресечения и автоматическое продление сроков содержание под стражей: не проверено законность содержания; не проверено законность сообщения о подозрении; доказательства наличия рисков (ст. 177 УПК) не представлены ни разу; определена непомерная сумма залога в 3 млн. 45 тысяч гривен (совокупный доход семьи за 2014 год - 170 тыс. грн. Сумма взятки, которая инкриминируется 118 тысяч гривен за полгода на троих, из имущества-только автомобиль);

- во время проведения расследования имела место провокация преступления со стороны следователя Цупки и работника СБУ Демьяненко, а именно: 4 марта 2015 года, несмотря на заявление свидетеля Логвиненко о том, что он не хочет заниматься противоправной деятельностью, следователь Цупка заставил Логвиненко получить неправомерную выгоду от СПД. Цупка, взяв деньги, полученные у СПД как взятку, отксерокопировал эти деньги и отдал Логвиненко и поручил отдать эти деньги Яремко. Аналогичные события имели место 6 апреля 2015 года. Таким образом, допущена очевидная провокация преступления;

-  заявитель Логвиненко заявление не писал, а подписал подготовленное ОШ ЦУ СБУ, поскольку 11 января 2015 был похищен (ЕРДР №12015050390000067 по ст. 146 ч. 2 УК Украины) неизвестными вооружёнными людьми в камуфляже, которые потом задавали вопросы о причастности к сепаратизму. Заявление не содержит квалифицирующих признаков (по ч.3 ст. 368 УК - «великий розмір», «особа яка займає відповідальне становище», «группа»,      «з вимаганням»), поэтому неверно квалифицировано по ч. 3, однако это было сделано сознательно, поскольку НСРД можно проводить только по тяжким и особо тяжким преступлениям (ст. 246 УПК);

- нет взяткодателя - нет субъекта преступления, согласно ст. 368, а значит дело о взятке - просто нонсенс;

- после объявлении Сухинину и Гапееву об окончании досудебного расследования и предоставлении допуска к ознакомлению с материалами дела 15 июля 2015 г., 27 июля следователем подано ходатайство о продлении сроков, в следствии чего, Анатолием Матиосом 28 июля 2015 г. был продлён срок досудебного расследования (нонсенс, даже в УПК не предусмотренный);

- военная прокуратура не имела полномочий расследовать уголовные производства в отношении правоохранительных органов (в т.ч. прокурорских работников) - приказ Генерального прокурора №12гн от 29.08.2014, Закон Ураины «О прокуратуре». Ст. 216, раздел ХI УПК предусматривает проведение расследования уголовного дела в отношении сотрудников милиции и прокуратуры следователями территориальных прокуратур. При этом сразу, при внесении ведомостей в ЕРДР в отношении работника милиции Яремко Главный военный прокурор Матиос определил подследственность за собой же, хотя это мог сделать только Генеральный прокурор Украины, с учётом «конфликта интересов» следственного управления прокуратуры области (которая и должна была проводить расследование в указанном производстве) и военной прокуратуры.

comments powered by Disqus
TOP