• 14:00, 18 марта 2016
  • 5437
  • 2
  • 0
Обучение Севрука и команды «младопрокуроров» Фото: Прокурорская Правда

ПРЕССИНГ ЗАЩИТЫ ВМЕСТО ЭФФЕКТИВНОГО ОБВИНЕНИЯ: КАК ПРОКУРАТУРА «ВЫБИВАЕТ» АДВОКАТОВ ИЗ РЕЗОНАНСНЫХ ДЕЛ

Если прокуратура не может «переиграть» ушлых адвокатов в открытом судебном процессе, то это не мешает ей «нагрузить» самих защитников делами против них, или даже отстранить от дела, «закрыв» на время.

Непрофессионализм прокуратуры, построенной по принципам клановости и родственности, а не способностей выполнять свои служебные обязанности, вынуждал «законников» использовать сомнительные, но иногда эффективные методы. В частности, если они не могли «переиграть» ушлых адвокатов в открытом судебном процессе, то это не мешало «нагрузить» самих защитников делами против них, или даже отстранить от дела, «закрыв» на время.

И при новой власти эти тенденции не только не исчезли, а наоборот – проявились «во всей красе», потому сейчас ни одно более-менее резонансное дело не обходится без фактов прямого давления на адвокатов со стороны прокуратуры.

Чаще всего, защитников просто пытаются сделать «подельниками» своих клиентов, если такая возможность есть. Как, например, в деле защитника экс-министра Елены Лукаш – Юрия Иващенко, о соучастии которого в прокуратуре «вспомнили» через полтора года после начала следствия. Аналогичная ситуация наблюдается и с адвокатом Геннадия Корбана Оксаной Томчук, против которой прокуратура пыталась предъявить «прослушку» разговоров с клиентом, где якобы обсуждались некие преступные замыслы.

Если же такой возможности нет, то адвокатам просто «шьют» первое, что приходит на ум. Как правило, это застарелая «бытовуха», о которой внезапно вспоминают в прокуратуре через годы после совершения. Именно так пытались наезжать на защитника Юлии Тимошенко Сергея Власенко. Но и сейчас данный метод успешно используют против адвоката «российского спецназовца» Евгения Ерофеева Оксаны Соколовской.

Совсем «классика жанра» - это дело по поводу угроз прокурору, возбужденное другим прокурором, и подтвержденное показаниями третьих прокуроров, как в ситуации с известным адвокатом Андреем Федуром, выступавшим защитником экс-первого заместителя Генпрокурора Рената Кузьмина.

Наконец, можно просто отстранить надоедливых адвокатов, ссылаясь на то, что у них неправильный контракт с подзащитным, или то, что есть сомнения в их праве представительства чьих-то интересов. Именно такой сценарий пытается разыгрывать ГПУ в деле экс-министра доходов и сборов Александра Клименко, где прокуроры уже два года не могут ничего противопоставить защитникам, а недавно ещё и окончательно завалили вопрос о его «заочном осуждении».

Дело Власенко, или «славные традиции Пшонки»

Классический пример «выбивания» из дела «зубатого адвоката», присутствие которого в процессе усложняло работу прокуроров – это т.наз. «дело Власенко», выступавшего защитником Юлии Тимошенко в резонансном «газовом деле».

Причины преследования Сергея Власенко были более чем ясны. В частности, это то, что он совмещал в себе две роли: опытного адвоката и народного депутата Украины, в качестве которого мог регулярно озвучивать свою позицию, встречаться с европейскими парламентариями, при этом, пользоваться депутатской неприкосновенностью.

Первоначально, еще в 2011 году, когда только начиналось «дело Тимошенко», Власенко сначала запрещали выступать в качестве защитника, а потом ГПУ все же разрешила ему присоединиться к процессу. Участвуя в деле, он основательно «достал» прокуратуру, в частности, опровергая наличие каких-то доказательств подписания лично экс-премьером «газовых директив», на которых, собственно, и строилось все обвинение.

Но и после вынесения приговора, Власенко не захотел «заткнуться», а потому получил уже в 2013 году «сюрприз» от прокуратуры.

Правда, был один нюанс: его не могли привлечь к ответственности, поскольку мандат нардепа гарантировал иммунитет. Выход нашли «элегантный». 1 марта 2013 года было получено решение регламентного комитета парламента, согласно которому Глава Верховной Рады Владимир Рыбак обратился в суд с требованием лишить Власенко депутатского мандата. По этому вопросу слегка «побушевала» тогдашняя оппозиция, поскольку реально никто никакого заседания комитета не собирал. Но суд «сработал» очень оперативно, и уже 6 марта 2013 года «защитник Тимошенко» лишился своего мандата. Основанием как раз и послужило то, что Власенко участвовал в «газовом процессе» и, по мнению судьи, нарушил тем самым требования о несовместимости депутатского мандата.

Теперь ГПУ имени Виктора Пшонки могла начать «работу».

Еще 21 января 2013 года Власенко сообщал о своём возможном аресте в ближайшее время, основанием для этого собираются сделать якобы невыполнение решения суда в гражданском производстве по трем эпизодам: «невыплата долга в бракоразводном процессе с Натальей Окунской, похищение машины и разбой в отношении бывшей жены». Связывал он это ситуацию с фигурой советника президента Украины Виктора Януковича Андрея Портнова.

Соответственно, именно «в направлении» экс-супруги и «били» в дальнейшем прокуроры.

11 ноября 2013 года после пребывания около 6 часов в здании Главного следственного управления Генпрокуратуры, он покинул помещение с тремя повестками и уведомлением о подозрении. На следующий день Печерский суд избрал для Власенко меру пресечения в виде залога в 23 тысячи гривен и разрешил выезжать в Харьков к Тимошенко.

Следует отметить, что именно тогда решался вопрос с подписанием договора об Ассоциации между Украиной и ЕС. Дело против Власенко было явным «намеком» евробюрократам о неготовности президента Януковича идти на компромиссы в «деле Тимошенко».

По поводу самого дела «Окунская против Власенко», то адвокат Александр Плахотнюк считал тогда претензии ГПУ к «адвокату Тимошенко» совершенно безосновательными и надуманными. В частности, по статье, которая инкриминировалась Власенко, мера пресечения не предусмотрена. Также он выражал удивление, что подозрениями по 125 статье Уголовного Кодекса (легкие телесные повреждения) занималось целое Главное следственное управление Генеральной прокуратуры. Хотя это и «милицейская» статья, и вообще статья, по которой не то, что вопрос об избрании меры пресечения не рассматривается, но и производства вообще не открываются, потому что это так называемая «бытовуха». Таким образом, он не сомневался, что все претензии прокуратуры были «подняты» исключительно ради того, чтобы ограничить для экс-нардепа возможности защиты Юлии Тимошенко как внутри страны, так и за её пределами.

С ним были солидарны многие другие видные юристы. Например, Валентина Теличенко считала тогда, что инкриминируемое Сергею Власенко нанесение телесных повреждений жене если и имело место, то за два года до возбуждения дела, поэтому сроки давности привлечения к уголовной ответственности закончились. Ее также удивляло то, что ГПУ занимается делами о легких телесных повреждениях. В этом с ней был солидарен и политолог Виктор Небоженко, который считал, что ГПУ, занимаясь семейными разборками, превращало себя в посмешище.

В целом, сама история выглядела так. ГПУ получило задание «взять в оборот» Власенко, поскольку намечались серьезные переговоры с ЕС, где, естественно, поднимался бы и вопрос Тимошенко и её адвокат не должен был «путаться» под ногами. Ничего лучше застарелых семейных бытовых разборок не нашли, однако никто в ведомстве Пшонки тогда по этому поводу особо не «парился». Был бы человек – а дело на него найдется.

Данная история завершилась тогда вполне оптимистично для Власенко и его «подзащитной», которую революционная толпа вернула в политику прямо из тюрьмы. Зато страна вступила в тяжелый пост-революционный период, который якобы должен был принести с собой серьезные изменения во всех государственных институтах и, в первую очередь, в прокуратуру. Но реальность оказалась несколько иной.

Федур: атака «врага Шокина» через его адвоката

Экс-первый зам Генпрокурора Ренат Кузьмин числится в розыске с 1 июня 2014 года, когда соответствующее постановление об аресте вынес суд. Впрочем, уже в конце 2014 года Интерпол отказался искать бывшего заместителя Генпрокурора, поскольку там посчитали обвинения в его адрес «политическими».

Настоящая активизация данного дела совпала по времени с приходом на пост Генпрокурора Виктора Шокина, у которого, очевидно, были «старые счеты» с Кузьминым. О «войне компроматов», которую начал беглый донецкий «законник» против «Генерального от Порошенко» уже подробно писала «Прокурорская правда».

В качестве повода для атаки Кузьмина было избрано т.наз. «дело Юрия Луценко». Экс-зама Генпрокурора обвиняли в его фальсификации, в результате чего экс-министр оказался в тюрьме. По этому же делу под уголовное преследование также попал и бывший следователь Генпрокуратуры Сергей Войченко, у которого было одно неоспоримое преимущество – он был «досягаем» для ГПУ.

В августе 2014 года экс-следователя Войченко на несколько дней посадили в СИЗО, потом выпустили под залог, но при этом «обидчику» Луценко даже не вручалось уведомление о подозрении. 20 октября 2014 г. коллегия судей Апелляционного суда Киева признала, что сообщение о подозрении Войченко надлежащим образом таки вручено не было. Точнее, экс-следователю сообщение о подозрении передал заместитель начальника отдела Генпрокуратуры Шрам, что является нарушением закона, а само уведомление было подписано заместителем генпрокурора Анатолием Матиосом (с августа прошлого года он – Главный военный прокурор Украины). Причем, на уведомлении были исправления и признаки того, что оно писалось разными лицами.

В связи с имеющимися признаками фальсификации сообщения о подозрении Сергею Войченко, адвокат Андрей Федур (защищающий как Войченко, так и Рената Кузьмина) обратился в Генпрокуратуру с ходатайством о проведении почерковедческой и технико-криминалистической экспертизы документа. Воспользовавшись своими правами защитника, установленными новым Уголовно-процессуальным кодексом Украины, предусматривающим равенство стороны защиты и стороны обвинения в процессе, Федур обратился к следственному судье Печерского райсуда Киева и получил постановление о проведении экспертизы подписи заместителя генпрокурора Матиоса, для чего были нужны образцы документов.

Но не успел Федур обратиться по этому вопросу, как уже 2 апреля 2015 года против него было возбужденно уголовное производство по подозрению в угрозах насилием в отношении сотрудника правоохранительного органа (ч.1 ст.345 Уголовного кодекса Украины).

Как следует из материалов дела, Федур подозревался во влиянии в какой-либо форме на сотрудника правоохранительного органа с целью воспрепятствовать исполнению им служебных обязанности (ч.1 ст.343 УК).

Сам Федур отмечал, что в полном объеме не понимает сути открытого против него уголовного производства и не получал уведомления о подозрении в установленном законом порядке. Открытие производства он связывал со своей адвокатской деятельностью, отмечая, что в подозрении вообще не было указано, что же он конкретно такого сделал.

Уведомление Ч1 ПП
Уведомление Ч2 ПП

Как видно из документов, обвиняли Федура в том, что он 24 марта в 17.00 во дворе Печерского суда «угрожал насилием» и препятствовал в выполнении обязанностей прокурору Тищенко (две статьи, максимальное наказание по которым – до трех лет лишения свободы). Интересно, что в ходе последующего заседания суда представитель прокуратуры заявлял, что обвинение основывается на показаниях Тищенко, два свидетеля, с его слов, узнали об оскорблении. Получается, все обвинение – это слова одного человека.

Кроме того, Федур заявлял, что прокуратура нарушила норму закона об адвокатуре. По ней адвокату обвинения должен вручать либо генпрокурор, либо его зам. А ему принес повестку в суд следователь.

3 апреля Печерский суд отказал прокуратуре в избрании меры пресечения для Федура, но она оперативно подала новое «исправленное» представление, которое также было отклонено в суде уже 6 апреля. Само судебное заседание, по сообщениям журналистов, присутствовавших на нем, превратилось в настоящий «бенефис Федура». Он активно ссылался на нормы законодательства, шутил, требовал допуска журналистов, заявлял об угрозах в свой адрес, а также связывал давление со стороны прокуратуры с ведением ряда резонансных дел.

В интервью адвокат позднее рассказывал, что прокуратура ранее уже использовала против него подобный прием в 2005 году, когда пыталась воздействовать на него через возбуждение уголовного дела. В частности, речь идет о якобы вмешательстве Федура в личную жизнь семьи Пинчуков, выступивших инициаторами обвинений против Бориса Колесникова.

Тем временем, пока Федур был вынужден «отбиваться» от прокуратуры, дело Войченко «скинули» в Житомирскую область. Однако и судья Королёвского районного суда г. Житомира принял решение о предоставлении временного доступа с возможностью изъятия (осуществление выемки) документов личного дела заместителя генпрокурора Матиоса, в котором содержатся образцы подписи должностного лица.

17 апреля адвокат Федур прибыл в Генеральную прокуратуру с решением суда о предоставлении доступа к документам, но там предписание выполнять отказались, сославшись на поданную «апелляцию».

Ответ ГПУ Ч1 ПП
Ответ ГПУ Ч2 ПП

По этому факту Федур немедленно, прямо в холе ГПУ заявил о совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 382 УК Украины (умышленное невыполнение решения суда). Правоведы уточняют, что решение следственного судьи о предоставлении временного доступа к документам в данном случае по закону не может быть обжаловано в апелляционном порядке и сообщение о жалобе не приостанавливает исполнение судебного решения.

В целом, ситуация выглядит так. Опытный и дотошный адвокат вскрыл служебный подлог со стороны ГПУ и получил в судебном порядке инструментарий, чтобы его разоблачить, потому прокуратура в качестве «превентивной меры» попыталась «наехать» на самого адвоката, чтобы на время его «отвлечь» и решить свои вопросы, однако там, очевидно, не рассчитали собственные силы.

В результате, уголовное дело против Федура завершилось ничем, а ГПУ пришлось пойти на прямое нарушение, отказавшись выполнять судебное решение.

«Кино и Корбан»: прессинг адвокатов «человека Коломойского»

Дело экс-зампредседателя Днепропетровской ОГА уже было в объективе «Прокурорской правды». Корбана подозревают в похищении чиновника, присвоении и растрате имущества благотворительного фонда, созданного для помощи бойцам АТО, незаконном завладении транспортным средством, а также в угрозах и насилии по отношению к членам избиркомов. Соратники Корбана, в том числе бизнесмен, бывший днепропетровский губернатор Игорь Коломойский, считают процесс над политиком политическими репрессиями.

С адвокатами в данном процессе «не заладилось» с самого начала. Первоначально делегированный «бесплатный» адвокат Алексей Шевчук был вскоре отозван.

По сообщениям журналиста Ростислава Демчука, он своими выступлениями довел до бешенства не только черниговских судей и прокуроров, но и руководство АП, ГПУ, СБУ, потому был отозван Центром бесплатной правовой помощи из команды защитников Геннадия Корбана по просьбе руководства Администрации Президента Украины.

В дальнейшем Шевчук все же принимал участие в деле. В частности, 9 февраля 2016 года он доказывал фальсификацию ряда улик со стороны прокуратуры.

И уже 25 февраля – новая неприятность. Он попал в ДТП, будучи протараненным в своем автомобиле пьяным водителем на БМВ. Да, нелегкое это дело – защищать Корбана.

В конце 2015 года в деле наметился очередной «перелом». 28 декабря Днепровский суд Киева изменил меру пресечения Корбану с домашнего ареста на содержание под стражей. Заседание суда продолжалось более суток – с 9.00 27 декабря до 14.00 28 декабря, для этого политика специально привезли в Киев из Днепропетровска. Ранее лидер УКРОПа находился под домашним арестом, срок которого истекал 30 декабря.

29 декабря ГПУ опубликовала аудиозапись разговора от 14 августа 2014 года, где человек с голосом, похожим на голос Корбана, рассказывает о «задержании» бывшего главы Госкомзема Сергея Рудыка и говорит, что на заседании штаба национальной безопасности его будут «прилюдно казнить». Адвокат Корбана Оксана Томчук эти доказательства назвала фальсификацией.

В ответ в ГПУ не придумали ничего лучшего, кроме как «наехать» на защитника. 30 декабря следователь главного следственного управления Генеральной прокуратуры Украины по особо важным делам Николай Макеев продемонстрировал на брифинге аудиозапись телефонного разговора от 14 августа 2014 года, на которой женщина с голосом, похожим на голос адвоката Томчук общается с мужчиной, голос которого похож на голос нардепа Денисенко.

В телефонном разговоре женщина говорит, что Геннадий Корбан якобы предложил «запаковать и положить в багажник» Рудыка, который писал заявление в прокуратуру. Также Макеев «пообещал» проведение экспертизы для установления личности участников разговора.

Оксана Томчук опровергла «разговор» с нардепом Андреем Денисенко и заявила, что ГПУ призналась в незаконной прослушке правозащитников. Томчук напомнила, что в настоящее время уголовное производство в отношении Геннадия Корбана находится на стадии досудебного расследования, то есть таковой, когда следствие добывает доказательства, при этом оружие, деньги и псевдодоказательства из фильма, ранее снятого ГПУ, отсутствуют в материалах дела.

В начале 2016 года Томчук заявила о том, что якобы ГПУ начала проверку по факту обнародования прокурором Макеевым улик в деле Корбана.

23 января она же сообщила, что ее, а также адвокатов Андрея Богдана и Игоря Черезова вызвали на допрос в прокуратуру Киева по делу содействия ими деятельности преступной организации, созданной Геннадием Корбаном. Об этом она написала на своей странице в социальной сети Facebook и обнародовала соответствующие документы. Адвокат назвала это оказанием давления и препятствованием осуществлению ими профессиональной деятельности.

Повестка 1 ПП
Повестка 2 ПП
Повестка 3 ПП
Поручение ПП

Важный нюанс. Допросы должны были проходить с 25 по 27 января, первый допрос Томчук был назначен на 11.30 25 января, а на 10:00 25 января также назначено заседание Апелляционного суда по жалобам на арест Корбана, в котором Томчук должна была принимать участие. Невооруженным глазом тут был виден умысел, связанный с желанием не допустить защитников к участию в суде.

Данная история вызвала резонанс в адвокатской среде. В частности, Национальная Ассоциация Адвокатов Украины распространила на сайте ассоциации заявление после того, как 25 января 2016 года поступило обращение адвокатов Игоря Черезова, Оксаны Томчук и Андрея Богдана о нарушении их профессиональных прав.

Ассоциация считает действия следователя прокуратуры города Киева неправомерными и направленными на осуществление давления на адвокатов, которые предоставляют правовую помощь своему клиенту.

Упомянутые действия правоохранительных органов ставят под угрозу один из фундаментальных принципов адвокатской деятельности в правовом государстве - гарантии адвокатской тайны. Ведь по требованиям закона запрещается требовать от адвоката предоставления сведений, являющихся адвокатской тайной. По этим вопросам адвокаты не могут быть допрошены в качестве свидетелей.

Кроме того, проведение оперативно-розыскных и следственных действий сотрудниками правоохранительных органов в отношении адвокатов может проводиться только в определенном законодательством особом порядке. В НААУ напомнили, что закон также устанавливает запрет отождествлять адвоката с клиентом; вмешиваться в правовую позицию адвоката; привлекать к уголовной или иной ответственности или угрожать применением ответственности в связи с осуществлением адвокатской деятельности. Не могут быть основанием для привлечения адвоката к ответственности его высказывания по делу, в том числе, отражающие позицию клиента, заявления в СМИ, если при этом не нарушаются профессиональные обязанности адвоката и тому подобное.

В целом, на примере адвокатов Геннадия Корбана ГПУ продемонстрировала весь «джентельменский набор» давления: от попыток привязать к делу подзащитного, и до прямого и незаконного давления.

Иващенко: из адвокатов – в «сообщники»

Яркий пример случая, когда прокуратура особо не «заморачивалась», как избавиться от адвоката – дело экс-министра юстиции Елены Лукаш, где в качестве объекта для прокурорской атаки выступил ее адвокат – Юрий Иващенко.

В мае 2014 года Генеральная прокуратура начала досудебное расследование в отношении экс-министра юстиции Елены Лукаш (2013-2014) по подозрению в растрате бюджетных средств. По результатам проверки использования Минюстом бюджетных средств на привлечение иностранных компаний в деле «Тимошенко против Украины», которое было на рассмотрении Европейского суда по правам человека, установлено, что услуги этой компании стоили в 2013 - 8,6 млн гривен. Кроме того Лукаш подозревалась в том, что при увольнении с должности присвоила документы о проведении указанной закупки.

Против нее были открыты уголовные производства по ч.2 ст.364 (злоупотребление властью или служебными полномочиями, что привело к тяжелым последствиям) и ч.2 ст.366 (служебная подделка, что привела к тяжелым последствиям) Уголовного кодекса. Фактически через год, Генеральная прокуратура объявила Лукаш подозрение в завладении государственными денежными средствами в особо крупных размерах, а также служебном подлоге - ч. 5 ст. 191 Уголовного кодекса (хищение или растрата госимущества), ч. 2 ст. 366 (служебный подлог).

Сам характер расследования дела Лукаш со стороны ГПУ не демонстрировал того, что в нем заинтересованы органы досудебного расследования. За все время расследования данного уголовного производства (2 года) Елена Лукаш была допрошена всего лишь один раз. Кроме того, за этот период никаких новых доказательств органами досудебного расследования добыто и представлено не было. Прокуратурой выдвинуто подозрение в совершении преступления лишь только по одному эпизоду, связанному с растратой государственных средств. Якобы Министерство юстиции незаконно провело процедуру госзакупок научных исследований, связанных с необходимостью адаптации украинского законодательства к нормам законодательства Европейского союза. Подобные исследования проводились Министерством юстиции всегда, а потому, следствие свелось к перманентной проверке самой процедуры закупки.

Вообще, складывается впечатление, что в этом деле задача ГПУ заключалась в том, чтобы продемонстрировать деятельность, пугнуть «клиента», чтобы Лукаш присоединилась в эмиграции к прочим экс-министрам правительства Азарова. Однако она подобным образом действовать не стала.

Активизация этого вялотекущего дела началась осенью 2015 года и поразительным образом совпала со второй годовщиной начала «второго Майдана». В начале ноября 2015 года Генпрокуратура и СБУ «раструбили» о задержании Лукаш в Киеве. При этом СБУ заявило о проведении масштабной спецоперации по задержанию экс-министра, которая якобы скрывалась от правосудия.

Пресс-секретарь СБУ Елена Гитлянская утверждала, что правоохранительные органы изучают возможную причастность Лукаш к ряду преступлений, в том числе событий на Майдане, так называемых «диктаторских законов» и расхищению государственных средств. На это сразу же отреагировал адвокат Лукаш – Юрий Иващенко, который подчеркнул, что его подзащитной никогда не инкриминировали никакие преступления, связанные с событиями на «Майдане».

То есть, фактически, разыграли шоу, приуроченное к памятной дате, разнесли весть по всем информационным каналам, показали, что «за Майдан всех накажут», и все, можно «сворачивать лавочку».

Уже 9 ноября Лукаш была освобождена под залог 5,1 млн. Позже суд снизил сумму залога до 2,6 млн, а затем и вовсе отказался применять к экс-министру любые ограничительные меры. Зато начали прессовать адвоката, позволившего себе продемонстрировать ложь «правоохранителей».

Об этом, в частности, поспешила сообщить сама экс-министр.

Иващенко подтвердил информацию о том, что прокуратура готовится «выписать» ему подозрение.

FB Лукаш ПП
FB Иващенко ПП

И уже 27 ноября суд принял решение о мере пресечения для адвоката. В частности, ему «назначили» домашний арест, который должен был действовать только в ночное время. Основанием для дела якобы послужило соучастие в присвоении руководством Минюста 2,5 млн грн. Сторона защиты объясняла происходящее желанием прокуратуры исключить из процесса над Лукаш активного и профессионального защитника. В целом, происходящее вызвало резонанс в «адвокатских кругах».

Сторона обвинения такие упреки отвергала. Прокуратура (устами Владислава Куценко) утверждала, что имеет доказательства непосредственного участия Иващенко в хищении государственных средств. В частности отмечают, что соглашения, которые рассматриваются в суде, заключены именно тогдашним заместителем Лукаш.

Правда странно, что факт подписания Иващенко документов, на которых строится само дело Лукаш, в прокуратуре заметили только через полтора года после его возбуждения. Выглядит все так, что либо прокуратура не читает собственные документальные доказательства, либо все же «достает» в нужный момент ранее заготовленные бумажки.

Уже 15 декабря Апелляционный суд Киева изменил меру пресечения адвокату экс-министра юстиции Елены Лукаш Юрию Иващенко с домашнего ареста на содержание под стражей с альтернативой освобождения под залог 2,5 млн гривен. Срок же расследования был при этом продлен до 26 января.

Залог за Иващенко внес Борис Колесников.

04:51, 18 марта 2016 Фото: ПП Платежка Колесникова Б.В.

В дальнейшем дело двигалось такими же «быстрыми» темпами, как и ранее. Причины этого более чем очевидны. Еще в сентябре 2014 года Госфининспекция сообщила ГПУ о проведенной проверке использования средств Минюстом под руководством Лукаш и, в частности, проинформировала, что нарушений при проверке не выявила.

Собственно, в прокуратуре это все признавали и сами в соответствующих документах

Так что дело было «дохлым» еще до его повторной активизации в 2015 году, однако ГПУ продолжало его «долбить».

И причины тут тоже понятны. Во-первых, продолжающееся дело позволяет регулярно подавать информацию о Лукаш для внесения в разнообразные западные санкционные списки. Это создает иллюзию эффективности работы ГПУ.

Далее, после вступления с 1 марта 2016 года в силу закона о создании Государственного бюро расследований, дальнейшее досудебное расследование органами прокуратуры всех коррупционных дел находится под вопросом и фактически в тупике. Поскольку прокуратура утратила свои полномочия по досудебному расследованию дел, а Госбюро расследований существует только на бумаге.

В любом случае, «прокурорские» могут умыть руки, а потому тянули всеми возможными силами до этой самой «заветной» даты.

Соответственно, не выглядит удивительным, что именно 29 февраля 2016 года прокуратурой было вынесено постановление о «приостановлении» дела Лукаш (или, точнее Лукаш-Иващенко).

Постановление Ч1 ПП
Постановление Ч2 ПП

Якобы, ГПУ понадобились некие новые следственные действия заграницей, хотя ясно, что причины в данном случае другие. В суд идти прокурорам не с чем, закрыть дело - не могут, а потому банально тянут время.

И преследование адвокатов в реализации этой стратегической задачи оказалось весьма кстати.

Впрочем, продолжение этой истории оказалось еще более интересным. После того, как со стороны Лукаш 9 марта последовал судебный иск, не дожидаясь его рассмотрения прокуратура в этот же день отменила собственное постановление о приостановлении следствия.

FB Лукаш ПП
FB Лукаш об отмене постановления о приостановлении следствия ПП

Очевидно, что причиной отмены ГПУ собственного постановления стало то, что это и так бы сделал суд, а потому прокуратура просто не стала этого дожидаться. Впрочем, благодаря подобным махинациям они смогли еще потянуть немного время.

Судьба «адвоката российских дьяволов»

Очень ярко пример открытого прессинга со стороны прокуратуры по отношению к адвокату демонстрирует процесс над российскими «спецназовцами» Евгением Ерофеевым и Александром Александровым.

Задержание их на Донбассе стало событием в мае 2015 года. В соответствующих сообщениях «штаба АТО», они четко позиционировались как действующие военнослужащие российской армии. Это сделало дело политическим, призванным доказать участие именно профессиональной армии РФ в войне на Донбассе.

Хотя, как и всем обвиняемым, «российским спецназовцам» были положены адвокаты. Адвокат Евгения Ерофеева Оксана Соколовская очень энергично взялась за выполнение своих обязанностей. С одной стороны, она не отрицала наличие вины у своего подзащитного, однако настаивала на том, что из шести пунктов, по которым его обвиняют, три явно не соответствуют действительности: контрабанда, ведение агрессивной войны и террористический акт.

В качестве подтверждения своих слов, Соколовская ссылалась на слабую доказательную базу обвинения. В частности, она считала, что доказательства, которые были предоставлены, не могут быть приняты судом во внимание, поскольку собраны были ненадлежащим образом.

В частности, не может быть принята и информация с телефона Александрова. Она была собрана с флэш-накопителя, который не является вещдоком и вообще никаким образом в деле не фигурирует. Далее, это ружье-винторез, принадлежность которого Ерофееву никак не обоснована (Ни дактилоскопия, ни баллистика не показали его принадлежность). Более того, оригинальное оружие боевика доблестные прокуроры просто «потеряли».

Наконец, официальная позиция задержанных заключается в том, что они служили в «милиции ЛНР», однако никакого решения о признании данной структуры террористической в судебном порядке в Украине нет. Теоретически, обвинение могло вменять Александрову и Ерофееву сепаратизм, если учесть их признание в том, что они служили в сепаратистских формированиях, но сторона обвинения на стадии досудебного следствия эти подозрения предъявить не решилась. Ну и нельзя забывать, что по своей сути две статьи Уголовного кодекса - ведение агрессивной войны и террористический акт - друг друга исключают. Не может одно лицо вести агрессивную войну и осуществлять теракты. Ерофееву и Александрову просто предъявили максимальное количество статей - все, что смогла придумать Главная военная прокуратура.

Кроме того, защита получила документы об увольнении «спецназовцев» из российских вооруженных сил, что дезавуирует главную идею обвинения – участие Ерофеева и Александрова в боевых действиях как российских военнослужащих.

Таким образом, все дело, «сшитое» кое-как бравыми орлами Главного военного прокурора Анатолия Матиоса грозило развалиться в суде из-за не в меру ретивого адвоката и крайне непрофессиональных и безответственных прокуроров. После этого в прокуратуре не придумали ничего лучше, как попытаться отстранить от дела неудобного адвоката.

Как только дело Ерофеева и Александрова было передано главной военной прокуратуре и началось дальнейшее досудебное расследование, пошло давление по отношению к Соколовской. В частности, были поданы обращения в Совет адвокатов города Киева, в квалификационно-дисциплинарную комиссию с требованием привлечь ее к ответственности. Далее, было обращение через судью Тарасюк с жалобой в Высшую квалификационно-дисциплинарную комиссию адвокатуры с целью привлечения к ответственности. Когда все методы, предусмотренные законом об адвокатуре, были исчерпаны, пошли уголовные производства.

16 декабря 2015 года к Соколовской заявилась целая группа захвата из прокуратуры с целю проведения обыска. Поводом послужило некое дело о нанесении адвокатом тяжких телесных повреждений.

Анатолий Матиос поспешил сделать громкие заявления, в которых обвинял Соколовскую в нанесении ножевых ранений ее сожителю Михаилу Крамаренко. Исходя из заявлений Матиоса, можно сделать вывод, что он осведомлен об уголовном производстве, знал, что изъято, что является предметом преступления. Но он не может знать физически все процессуальные действия, которые осуществляет прокуратура Киевской области, поскольку это обеспечивается тайной следствия. Почему он тогда комментирует «чужое» дело?

Если военный прокурор Матиос истребовал материалы дела себе на проверку, то он не может разглашать или публиковать данные по уголовному делу. Впрочем, это не помешало ему рассказать о проведенных оперативно-розыскных мероприятиях, изъятых ножах, которые являются якобы орудием преступления.

Сама Соколовская считала, что причина всех этих действий - попытка недопущения ее для участия в судебном процессе, где она, в частности, могла бы указать на полученные ранее доказательства. Например, информацию о том, что подсудимые не являлись военнослужащими РФ.

Соответственно, нет адвоката – нет неудобных доказательств, нет демонстрации низкого уровня работы военной прокуратуры и ничто не угрожает Матиосу зарабатывать и далее «очки». Тем более, что дело резонансное, а военная прокуратура уже потребовала пожизненного заключения для подсудимых.

Давление на адвоката не прекращалось. 8 февраля прокуратурой Киевской области и главным СУ (следственным управлением) полиции в Киевской области было подано ходатайство об аресте имущества адвоката.

По ее словам, арест имущества привязывается следствием к уголовному делу в отношении нее, по которому она обвиняется в нанесении тяжких телесных повреждений своему бывшему гражданскому мужу. Однако, по мнению Соколовской, арест имущества может быть связан с делом россиянина Евгения Ерофеева, адвокатом которого она является.

«Именно в рамках уголовного производства прокуратуре перед заседанием по Ерофееву, которое состоится завтра, нужно наложить арест на мой автомобиль. Логика железная», - иронизировала она, отмечая, что для ареста имущества у правоохранителей реальных оснований нет.

Уже 26 февраля было заявлено ходатайство в Шевченковский районный суд об избрании для Соколовской меры пресечения в виде содержания под стражей (по поводу все той же «бытовухи» двухлетней давности). Впрочем, 29 февраля суд отказал прокуратуре в задержании адвоката, поскольку подозрение о преступлении не было вручено Соколовской надлежащим образом.

В ответ прокуратура подала апелляцию, которую суд должен был рассмотреть 14 марта, однако решения принято так и не было. Сославшись на позднее получение документов из прокуратуры, суд перенес заседание на 23 марта. Таким образом, адвокат продолжает оставаться в «подвешенном» состоянии.

Однако уже в начале марта загадочные вещи начали происходить с адвокатом другого россиянина Александрова – Юрием Грабовским, беспокоится о судьбе которого адвокатское сообщество заставила неявка на судебное заседание по делу «тольяттинских спецназовцев» 9 марта, из-за чего судебное заседание было перенесено на 14 марта.

Последние достоверные сведения о местонахождении адвоката датированы пятницей, 4 марта. В этот день он выехал в Одессу на личном автомобиле для участия в семинаре. Странно и то, что в воскресенье, 6 марта, Юрия в сопровождении неустановленного мужчины видели в его офисе: он зашел, ни с кем не общался, взял что-то у себя в кабинете и покинул помещение. При этом все личные вещи адвоката продолжают оставаться в номере отеля в Одессе.

Все это время он ни с кем не выходил на связь для личного общения, а его телефон находится вне зоны действия сети. При этом тот, кто пишет со страницы Юрия Грабовского в Facebook, явно не взломал ее, а имеет доступ к гаджетам адвоката, скорее всего к мобильному телефону: 9 марта адвокат, которому никто в течение трех суток не мог дозвониться, присутствовал в сети в мессенджере Viber.

Добавил подозрений странный пост, который был якобы написан из Шарм-Эль-Шейха (Египет) на странице Юрия Грабовского: он просит прощения у друзей и утверждает, что «пришлось уехать с Украины не по своей воле!». Пост появился на странице адвоката вечером 9 марта.

Как комментируют все происходящее в социальных сетях, невозможно поверить в бесследное исчезновение столь известного человека, находящегося давно «под колпаком» у спецслужб.

FB Грабовский ПП
FB Смирнов ПП

Тем временем, само дело затягивается всеми возможными средствами.

В частности, 3 марта, когда должно было состоятся заседание суда, оно было сорвано, поскольку подозреваемых не доставили из-за «опасений по поводу их безопасности».

05:14, 18 марта 2016 Фото: ПП Письмо НацПолиция

И совершенно непонятные вещи происходят со свидетелями по делу. В воскресенье, 13 марта, неизвестные в масках ворвались в квартиру бывшего сотрудника Службы безопасности Кирилла Вереса, который давал свидетельские показания по делу российских спецназовцев. Они забрали из сейфа оружие бывшего сотрудника спецслужбы и документы, а находившимся дома жене и малолетнему ребенку Вереса надели на головы мешки. К голове женщины приставили огнестрельное оружие и задавали вопросы, касающиеся дела Александрова и Ерофеева. Важно отметить, что согласно показаниям 27-летнего Вереса, именно он 16 мая 2015 года во время перестрелки в городе Счастье заметил раненого капитана Ерофеева, дважды выстрелил, попал в автомат раненого, забрал у него оружие, а затем почистил трофей от следов земли и крови, чем, как подчеркивала защита россиян, фактически уничтожил вещдок. И вот теперь кто-то жестко прессует свидетеля, подтверждающего в суде версию защиты, пока сам суд всеми правдами и неправдами откладывается.

В целом, ситуация выглядит так: под любым предлогом суд над «российскими спецназовцами» откладывается и инициатором в этом выступает именно военная прокуратура. Основной метод осуществления этой задачи – давление на адвокатов (от банального ареста автомобилей и возбуждения застарелых дел, до исчезновения людей).

Причины, в общем, тут тоже очевидны, поскольку суд не сможет доказать, что Ерофеев и Александров - это действительно «российские военнослужащие», о чем уже успели «растрезвонить» все отечественные политики. Это будет крупный провал Анатолия Матиоса, который, возможно, поставит  под сомнения его карьерные перспективы.

«Дело Клименко»: прессинг адвокатов как «наказание» за эффективность

В феврале 2016 года Печерский райсуд Киева вернул Генпрокуратуре ходатайство о разрешении на начало заочного расследования против бывшего министра доходов и сборов Александра Клименко. Суд отказался рассматривать это ходатайство, отметив, что письменное подозрение было направлено Генпрокуратурой на неправильный адрес. Поэтому суд признал ходатайство, направленное в суд еще 30 июня 2015 года, несоответствующим нормам Уголовного процессуального кодекса.

Генпрокуратура обжаловала отказ Печерского райсуда, но апелляция надзорного ведомства была рассмотрена 25 февраля и коллегия судей Апелляционного суда Киева своим вердиктом оставила в силе решение.

Подобный пример вопиющего непрофессионализма не мог не иметь последствий для сотрудников ГПУ, поскольку без уведомления о подозрении ведущим это дело прокурорам было запрещено проводить следственные действия. Соответственно, на Банковой могли бы «снять не одну голову» за этот конфуз.

«Прокурорская правда» уже писала о некоторых подробностях «дела Клименко», претензии к которому украинских правоохранителей «тают» на глазах общественности. Так, в апреле 2014 года экс-руководителя Министерства доходов и сборов ГПУ официально обвинила в хищении 6 млрд. грн. (ч. 2 ст. 364, ч. 3 ст. 212 УК Украины), но очень скоро выяснилось, что ничего в действительности прокурорами не «установлено», и данные обвинения были упрятаны в стол. Параллельно, следователи вычленили из первоначального уголовного производства эпизод, якобы чем-то немного напоминающий нарушение закона. Так из уголовного производства № 42014000000000283 родилось новое дело за номером 42014000000000521. Объем заявленных ГПУ «украденных» Клименко народных средств упал в 10 раз и составил уже 616 миллионов гривен.

После настолько мощной оплеухи в ГПУ, по привычной уже схеме, не придумали ничего лучше, как начать нападать на адвокатов Клименко Жуковскую Татьяну, Клименко Елену и Титаренко Сергея. Поскольку ничего предъявить им самим прокурорские так и не решились, то нашли «юридический» способ отстранить их от дела, сославшись якобы на «нормы законодательства».

Письмо ГПУ Ч1 ПП
Письмо ГПУ Ч2 ПП

Вот так вот. Адвокаты подозреваемого Клименко не могут участвовать в его процессе, поскольку в их договорах его статус как подозреваемого не указан. Короче говоря, это обращение должно быть обязательно сохранено для потомков в качестве образца идеального, незагрязненного здравым смыслом бреда сумасшедшего. Формально, вроде в тексте присутствуют знакомые словестные конструкции, но это лишь иллюзия, призванная скрыть, что слова эти никак между собой не стыкуются.

Важно отметить, что указанные адвокаты два года успешно отстаивали интересы экс-министра, в том числе и в Европейских судах, не допустив ни одной правовой ошибки. Особенно интересен тот факт, что именно эти юристы много раз указали на халатность, непрофессионализм и политическую составляющую деятельности ГПУ.

При этом экс-глава «Минсдоха» не только эффективно защищался, но и нападал. Еще в ноябре 2014 года команда адвокатов выиграла Суд второй инстанции, получив решение, в котором были признаны недостоверными озвученные ранее Службой безопасности Украины сведения. В частности, о причастности Клименко к финансированию провокаций, произошедших 2 мая в Одессе. А 3 ноября 2014 года  Апелляционный суд г. Киева подтвердил решение Шевченковского районного суда от 6 августа 2014 года, удовлетворившего иск о защите чести и достоинства экс-министра доходов и сборов и отклонил апелляцию СБУ. В 2015 году Клименко выиграл суд против экс-главы ГФС Игоря Билоуса, а также против НБУ об отмене банкротства «Грин банка».

Кстати, это не первая попытка топорного отстранения адвокатов в деле экс-чиновника «режима Януковича». Еще в мае 2014 года его юристов не допускали к ознакомлению с материалами следствия, поскольку в ГПУ якобы не было «объективного подтверждения» согласия Клименко на то, чтобы его адвокаты его же и защищали. Это при том, что адвокаты предоставили договора о предоставлении правовой помощи. Как еще они должны были доказывать то, что они, правда, адвокаты экс-министра? Клясться на Библии? Ходить по горящим углям? Вытатуировать имя подзащитного на лбу?

Потому сейчас Клименко предполагает, что следующим шагом в нынешней ситуации будет принудительное назначение для него сговорчивого адвоката за счет средств государства, с которым ГПУ будет удобно работать и который закроет глаза на нарушение закона.

Тут следует упомянуть, что после последнего «передела» полномочий в ГПУ, совершенного Виктором Шокиным в августе 2015 года, за направление представительства интересов государства в суде и поддержания обвинения отвечает заместитель Генпрокурора – Олег Залиско.

Приказ ГПУ часть1 ПП
Приказ ГПУ часть2 ПП
Приказ ГПУ часть3 ПП

Характерно, что именно с этого времени количество процессов против адвокатов в резонансных делах нарастает, подобно снежному кому. Мы можем говорить не об отдельных «проблемах», а о системном подходе к «государственному обвинению», которое не стремится действительно кого-то обвинить, то есть, установить справедливость, а запугать, затянуть процесс и добиться нужно вердикта не благодаря профессиональной работе и сбору улик, а при помощи террора.

Похоже, что «любитель дорогой иностранной недвижимости» и «ставленник Яремы» - Олег Залиско пытается все это время доказать собственную нужность и лояльность, чтобы не оказаться в числе потенциальных кандидатур «на выход», а потому вгрызается в любое дело со звериной хваткой, игнорируя такие мелочи, как «законность». И благодаря такой «эффективности», Залиско сумел сохранить кураторство над «судебным» направлением и при последнем перераспределении полномочий между замами, осуществленном Виктором Шокиным в феврале 2016 года.

Очевидно, что в ГПУ прессинг неугодных адвокатов – это устоявшаяся со времен Виктора Пшонки практика, которая, впрочем, приобрела в последнее время невиданных размахов.

Если при «старом режиме» ГПУ «давила» действительно неудобных и «зубатых» защитников, то в последнее время, при «однотуровом» президенте Порошенко это все приобрело массовый характер. Фактически, уже не пытаются использовать прессинг как дополнительный аргумент, а начинают именно с него, как единственного возможного способа общения со стороной защиты.

Исходя из изложенного выше, у «Прокурорской правды» возникло несколько вопросов:

- почему по адвокатам, участвующим в резонансных делах, прокуратурой возбуждаются дела, преимущественно, по какой-то застарелой «бытовухе»?

- если дело против адвоката Елены Лукаш Юрия Иващенко не связано с его адвокатской деятельностью, а с тем, что он был «соучастником» Лукаш, то почему против экс-министра дело возбудили еще в мае 2014 года, а про ее зама «вспомнили» только осенью 2015 года?

- почему ситуация с делом «российских спецназовцев» так удачно складывается для Главного военного прокурора Матиоса: один адвокат под следствием, другой пропал, и теперь никакой судебный провал не мешает «Толику-тепловизору» претендовать не место «Генерального прокурора»?-

- какие ещё «эффективные» с точки зрения законодательства меры будут применены к адвокатам Александра Клименко?

comments powered by Disqus