Корниец обвинил в своем преследовании СБУшника Копылова и нардепа Скуратовского, пожаловался на попытку дискредитации своей семьи и предрек провал грузинским "реформам": топ-12 заявлений "бриллиантового прокурора", который обижается на свое прозвище

09:01, 10.09.2015

Бывший заместитель прокурора Киевской области Александр Корниец - основной подозреваемый в так называемом деле "бриллиантово-песочных" прокуроров, за которым уже несколько месяцев следит вся страна. Несмотря на то, что общественное мнение давным-давно признало его виновным, законник решительно настроен доказать свою правоту и даже вернуться на работу в ГПУ. Что стоит за этим - бравада, или твердая позиция? Раскрывая по крупицам свою трактовку громкого дела Корниец старается внимательно выбирать выражения, но все-таки открывает для СМИ новые подробности случившегося. Он называет заказчиков своего преследования, имена посредников и не стесняется вместе с прочими представителями "старой гвардии" в ГПУ критиковать грузинского зама Виктора Шокина.

"Прокурорская правда" собрала наиболее знаковые высказывания из интервью Александра Корнийца "Українським новинам":

об инкриминируемом ему преступлении:
- Следствие подозревает меня в соучастии при получении неправомерной выгоды в особо крупном размере. Это особо тяжкое преступление, за которое предусмотрена ответственность от 8 до 12 лет лишения свободы. Я могу уверенно утверждать, основываясь на реальных фактах, что не было никакого преступления при моем участии. В конструкцию этого преступления следствие привлекло 5 человек. Доказательств моего участия и моих встреч с теми заявителями, на показаниях которых следствие строит подозрение, нет и быть не может, так как я никогда с ними не встречался. По делу проходит пятеро участников, из них: заявитель, посредник, еще один посредник, сообщник и подозревают непосредственно меня. Подозреваемых три, два заявителя-свидетеля.

о том, какие отношения его связывают с Гибаленко, Шапакиным и прочими фигурантами "бриллиантово-песочного" дела:
- Я не буду скрывать никаких деталей, они мне знакомы. Шапакин, к примеру мне знаком давно. Он работал в Генеральной прокуратуре, а я в прокуратуре Киева. По его просьбе я встречался с господином Гибаленко. Он мне его рекомендовал как своего давнего товарища и попросил встретится с ним и выслушать. Я выслушал, но на его просьбу ответил отказом. После этого было еще две-три встречи по просьбе Шапакина. Были разные предложения: штраф оплатить и так далее. Но каждый раз я отвечал отказом.

о роли Гибаленко в деле и попытке "порешать вопрос", связанный с незаконной добычей песка:
- Это товарищ Шапакина, который имел какие-то бизнес-отношения с господами Раком и Гузем, которые впоследствии стали заявителями по делу. Это уже стало мне известно из материалов дела, в частности с протоколов допроса. Но на тот момент я не знал, что они вместе знакомы и осуществляют какую-то предпринимательскую деятельность. Сам Гибеланко напрямую мне ничего не предлагал. Однако говорил, что есть люди, которые хотят, чтобы не мешали их деятельности и пытался доказать, что она законная. Но мне было известно, что основных разрешительных документов у них не было.

о презумпции невиновности и как обвинители "сели в лужу":
- Если бы был хотя бы один весомый материал негласных розыскных следственных действий, доказывающий мое участие (это видео или аудио материалы), то он давно был бы следствием легализирован, показан. Все доказательства они имели возможность предъявить в суде, но не сделали этого. Это свидетельствует о том, что доказательств нет. Поэтому они пошли другим путем, пытаясь прикрыть свою ошибку.

о давлении, оказываемом на его семью через вбросы компромата в СМИ:
- Следствие пошло, на мой взгляд, ложным и не совсем этичным путем. Они начали собирать запросы о местах учебы моих детей, о местах их работы. Это не может быть вообще использовано как доказательство для привлечения меня к уголовной ответственности. Я считаю, что это и есть элемент давления. На самом деле тратятся огромные ресурсы для того, чтобы оправдать эту истерию.

об организаторах уголовных дел против Корнийца СБУшнике Копылове и нардепе Скуратовском:
- Я назову фамилию работника СБУ, который, и мне это достоверно известно, стоит за организацией этого преследования. Это Андрей Копылов – начальник первого отдела второго управления Главного управления по борьбе с коррупцией и преступностью СБУ. А вот кто стоит за Копыловым, мне не известно. Изначально заказ на мое уничтожение как госслужащего поступил от бывшего депутата Киевского облсовета, ныне депутата Верховной Рады от "Радикальной партии" Сергея Скуратовского, который в области ведет незаконную деятельность по строительству домов, и он же является главой комитета ВРУ по строительству – такой вот парадокс. Он стоял за этим в 2013 году. Имеет ли он сейчас отношение к этому, могу лишь догадываться.

об изъятых у него в ходе обысков бриллиантах:
- Бриллианты, которые были очень сильно "раскручены", сами по себе не изъяты из оборота и не могут считаться незаконным приобретением. Была проведена их экспертиза самим следствием. Получив невыгодный результат, прокурор вынужден был прибегнуть к фальсификации документа с их стоимостью. Я им говорил, что эти бриллианты покупались 3-4 года назад и стоили в пределах 4 тысяч гривен. Это изделия, которые сдаются в ломбард, то есть изымаются отдельно драгоценные камни из изделий и продаются. Это лом. Они продаются оптом и на вес и стоят немного. Как известно, сейчас они стоят 700 долларов или 15 тысяч гривен. Они покупались в Киеве у частного лица с целью сделать из них ювелирные изделия. Но когда я обратился к ювелирам, чтобы сделать из них кольцо, мне сказали, что камни не очень качественные и не дадут ожидаемого результата. Поэтому они просто хранились у меня.

о том, как следствие по делу зашло в тупик:
- Следствие допрашивало меня всего один раз. И все вопросы совершенно не касались преступления, в котором меня подозревают, а касались изъятого у меня оружия, моих полетов за рубеж, разных других тем, не имеющих отношения к следствию. Я знаю, что приглашали мою дочь на допрос с целью психологического давления. Вопросы по уголовному производству ей не задавали. Раз в две-три недели следствие вызывает кого-то из моих знакомых на допросы и точно так же обходят в вопросах тему так называемой "взятки", заведомо зная ответ, что не было никакого преступления.

о роли нардепа Константиновского в бриллиантово-песочном деле:
- Он появился здесь случайно. Скорее всего, был втянут в противостояние между бизнесменами, которые занимаются незаконной добычей песка, и правоохранительными органами. Он к этому бизнесу ни имеет никакого отношения. И, скорее всего, к моему преследованию – тоже.

о падении доверия к ГПУ и как реформирование прокуратуры начали не с того звена:
-  Уровень доверия к прокуратуре упал очень давно. Когда у прокуратуры существовала несвойственная ей функция общего надзора, она использовалась не для защиты прав граждан и юридических лиц, а для оказания услуг определенным бизнес-структурам в отношении других структур. Это был рычаг влияния. Он и уничтожил авторитет прокуратуры. Ведь работа прокуроров в суде, следствии не видна. Она не пересекается с большим количеством людей. Поэтому авторитет прокуратуры постепенно будет подниматься после того, как исчезнут несвойственные ей функции.

По поводу реформирования прокуратуры я убежден, что реформировать звено в цепи бессмысленно. Я объясню почему. Прокурор не собирает материалы, их собирает оперативное подразделение и следствие. Прокурор не принимает окончательное решение, его принимает суд. Таким образом, работник прокуратуры – это звено в цепи правосудия. Для того, чтобы реформа была эффективной, нужно реформировать или с одного, или с другого конца цепочки. На мой взгляд, эффективнее было бы реформировать судебную систему. Если изменится отношение судей к постановлению своих приговоров и решений, то волей-неволей прокуроры, милиционеры и следствие подстроятся под судебную практику и под решения Верховного суда. Мы всегда отталкиваемся от практики Пленума Верховного Суда. Пока будет "реформироваться"одно звено при нетронутых других звеньях, до тех пор реформы будут стоять на месте.

о грядущем провале тестирования прокуроров как попытки обновить систему ведомства:
- По моему мнению тестирование будет неэффективным. Эти тесты оценивают не уровень профессионализма работника прокуратуры, а определяют уровень знаний студента-выпускника юридического ВУЗа. Прокурору нет необходимости применять в своей деятельности знание основ теории государства и права, которые изучают на первом курсе в юридических ВУЗах. Прокурору, который занимается уголовным преследованием преступлений против собственности, нет необходимости знать финансовое право и так далее. Эффективнее было бы проверять не просто знание законов, статей, но и умение их применять. Надо ставить перед кандидатами реальные юридические задачи из прокурорской практики, на которые понимающий юрист даже безопыта работы в прокуратуре может найти ответ, зная законодательство. К чему приведет формальное тестирование? Одних просто поменяют на других, в течение нескольких лет они будут учиться, как правильно понимать судей, как правильно работать со следователями и оперативниками. Научатся, но это не приведет к переменам. Потому что не устраняются основные причины коррупции. При низких зарплатах и отсутствии надлежащего социального обеспечения рано или поздно новые люди, как и старые, будут соблазняться на неправомерную выгоду. Не все, но такие найдутся.

о том, как его раздражает ярлык "бриллиантового" прокурора:
- Ярлык "бриллиантовый прокурор" мне совсем не льстит. Наоборот, оскорбляет. Не только меня, но и вообще честь работников прокуратуры. Поэтому я бы хотел, чтобы этот ярлык перестали использовать. Что касается пресловутых бриллиантов – поверьте, они не имеют никакого отношения ни к каким преступлениям. Их значение было искусственно преувеличено с целью показать якобы роскошную жизнь моей семьи.

comments powered by Disqus
TOP