Неуместная спешка , призер тестов, не знающий что такое ЕРДР, и отсутствие альтернативы действующим сотрудникам: оценки "прокурорского отбора" от членов конкурсных комиссий

14:35, 27.11.2015
  • 2353
  • 11
  • 0

По просьбе издания «Ракурс» своими впечатлениями от хода и результатов конкурса на руководящие прокурорские должности в местных прокуратурах поделились члены комиссий.

Александр Остапенко (Одесская комиссия):

— Мое впечатление от конкурса двоякое. Во-первых, моих ожиданий не оправдали внешние кандидаты (не из прокурорской системы. — Ред.) — очень низкий уровень, в основном они явно проигрывали внутренним кандидатам. В то же время, не скажу, чтобы это ввергло меня мне депрессию, ведь те, кто был лицом старой прокуратуры, не попали на собеседование по своему рейтингу. Прошли люди, которые проработали всего несколько лет, но имеют определенные профессиональные навыки и верят в реформу.

Второе. Можно констатировать, что произошла ротация. Хотя я сосредоточен на Одесской области, были и кандидаты из Винницы, Николаева, и они выиграли на собеседовании — попали в шестерку кандидатов в Одесском регионе. И это тоже хорошо.

Что касается Одессы — все материалы, которые обсуждала общественность, были озвучены на комиссии. Кандидатам задавали неудобные вопросы, и самых одиозных мы не пропустили. Хотя и в рейтинге, и на собеседовании они были первыми: имеют большой опыт и практику «хамелеонить». Моя позиция такова: одиозные личности не должны быть представлены на должностях руководителей и заместителей, а попытка назначить их — значит дискредитировать реформу.

Я совсем не уверен, что мы определили всех кандидатов. Но, по крайней мере, по каждой прокуратуре есть выбор, и есть шанс выбрать лучшего, либо кандидата внешнего, либо не из этой региональной прокуратуры. Объективно — выбор есть, можно сказать, что есть шансы на улучшение состояния прокуратуры.

Это очень нужный шаг. Он не сделает нашу прокуратуру прозрачной сразу, но приблизит к тому состоянию, которого ждет общество, и которое мы со временем сформируем.

Татьяна Зелькина (Харьковская комиссия):

— До того, как начался конкурс, думала, что придется, скажем так, бороться с работниками прокуратуры, которые будут стремиться рекомендовать к назначению исключительно старые кадры, я же буду выступать только за молодых, амбициозных, которых, как я надеялась, будет много. Считала, что проблема будет заключаться в этом.

Когда мы начали конкурс, я поняла, что бороться ни с кем не надо, ведь если среди внешних кандидатов и попадался яркий человек, не занимавший административных должностей, почти ни у кого не возникало сомнений, что его можно рекомендовать. Можно назвать разве что пять прокуратур, куда по кандидатам на должности были серьезные дискуссии. Но это в меньшинстве случаев. Преимущественно проблема заключалась в том, что мне хотелось максимального обновления, а фактически я понимаю, что нынешний работник прокуратуры в принципе выделяется: руководитель или заместитель в отдельных регионах. И сегодня получилось так, что в большинстве прокуратур рекомендовали на должности тех, кто ранее занимал руководящие должности. Это вовсе не потому, что у нас там все заангажировано, а потому, что практически не было альтернативы: слишком слабыми были внешние кандидаты.

Меня поразил случай, когда внешний кандидат, набравший неплохое количество баллов, не смог расшифровать, что такое ЕРДР (Единый реестр досудебных расследований), объяснить, что такое процессуальное руководство. А некоторые внешние кандидаты оперировали еще категориями кодекса 60-х годов, собирались продолжать осуществлять общий надзор, несмотря на то, что с тех пор законодательство изменилось уже трижды.

Однако отдельные кандидаты, которые шли как внешние, были совсем не такими. В частности, бывшие работники прокуратуры, которым не удалось себя реализовать, или работники прокуратуры из других регионов — формально они тоже шли как внешние. Таких было мало, буквально несколько человек. В отдельных прокуратурах кандидатами выступали даже нынешние руководители. Вот, например, глава Конотопской прокуратуры — пришел и ярко рассказал о том, как работается. Он там на руководящей должности всего восемь месяцев, рассказал, что уже привлек к ответственности очень серьезного криминального авторитета, достаточно уверенно рассказывал о своих успехах в борьбе с коррупцией. Потом я нашла в интернете, что ему еще и машину сожгли за это время. То есть человек на своем месте, работает, так почему бы такого руководителя вновь не рекомендовать. Я охотно рекомендовала его.

Были и другие, которые приходили и сообщали, что за пять лет в должности они составили два протокола об административных правонарушениях. Конечно, такие достижения никого не впечатляли, таких нынешних руководителей комиссия не рекомендовала. Были регионы, где комиссии удалось полностью обновить состав потенциальных руководителей, в частности, это город Кременчуг. На сегодняшний день Кременчугская местная прокуратура является в некотором роде проблемной, комиссия получала многочисленные жалобы, в том числе от депутатов, что мы там рекомендовали кого-то не того. Но, по моему мнению, если такие жалобы идут на трех человек из трех, то вопрос здесь заключается в том, что это был единственный регион, где мы рекомендовали двух внешних кандидатов и одного 25-летнего парня. То есть прокурорские работники, видимо, смущены этим явлением, и жалобы идут по тем прокуратурам, где у нас не избирались бывшие работники. Для меня это признак того, что эти жалобы идут не от честных и откровенных граждан, а носят определенный заказной характер, хотя, конечно, я могу и ошибаться.

А вот рекомендация по второй Харьковской прокуратуре для меня оказалась личной болью. Там на третьем месте был рекомендован руководитель с достаточно высоким стажем работы, у отца которого есть BMW то ли Х5, то ли Х6. Так вот, по моему мнению, он был не слишком убедительным на собеседовании. В настоящее время его доходы составляют 6 тыс. грн, раньше он занимался бизнесом, о нем был сюжет в программе «Деньги» — по поводу возможных коррупционных схем. Лично у меня сложилось впечатление, что то, что пишут — правда. Но этот человек был рекомендован, и почему-то к нему не было ни одной жалобы, общественность все устраивает. А там, где назначались молодые ребята, которые ранее не были руководителями, или где рекомендовали адвоката, — это почему-то не устраивает. Думаю, такое явление носит заказной характер.

Все-таки нам удалось достичь обновления. К сожалению, нельзя сказать, что это большое или значительное количество. В то же время, хочу обратить внимание, что старые руководители тоже есть разные.

О профессиональных качествах, знании законодательства больше всего вопросов задавали мы с заместителем генпрокурора Виталием Касько. Он тоже обращал внимание на молодых, амбициозных больше, чем на нынешних работников. Остальные члены комиссии из сотрудников прокуратуры — как, например, руководители прокуратур, с достаточно весомым стажем работы в этой сфере — больше внимания обращали на управленческие качества, а также на то, понимает ли прокурор, что такое управлять прокуратурой, понимает ли, какие он будет издавать приказы и распоряжения, на что он имеет право, каков круг его полномочий, как он будет осуществлять логистику, техническую работу.

Народные депутаты обращали внимание на разные аспекты, в том числе на декларации, соответствуют ли они реальным доходам. Каждый член комиссии больше интересовался определенным спектром вопросов, в связи с этим, возможно, по отдельным прокуратурам могли быть разногласия. Но все-таки я не увидела ни одного момента, когда кто-то кого-то проталкивал — просто у кого-то были одни предпочтения, у кого-то другие. Среди прокуратур, которые оказались конфликтными и болезненными для членов комиссии, — как по мне, шестая Харьковская. Там на первом месте у нас господин Яковлев, это человек очень высокого профессионального уровня. Но все-таки его жена — судья апелляционного суда, отец — бывший руководитель налоговой, в собственности элитное авто. Мне эти аспекты показались стоящими внимания, в то же время, когда речь шла о таких руководителях и мне задавали вопросы, кого бы я видела альтернативой, то я четко понимала, что нет никого. Потому что никто другой не выделился как человек, который может быть руководителем. Но если в харьковских прокуратурах еще можно было кого-то рекомендовать, то в одной из прокуратур сложилось так, что у одного члена комиссии не было ни единого предложения по рекомендациям на должность руководителя. То есть по кандидатам на вторую, третью и четвертую позиции все было более-менее понятно, а вот на первую позицию — нет, потому что никто ярко не выделился.

В этом была проблема, у нас не предусмотрено, что комиссия не рекомендует ни одного из кандидатов, а потому проводится новый конкурс. У нас есть протокол по Шостке, где Виталий Касько предложил считать конкурс по этой прокуратуре не состоявшимся и инициировать проведение нового конкурса в связи с тем, что никого нельзя рекомендовать на руководящую должность. Я поддержала эту позицию. Ее могли бы поддержать и другие члены комиссии, если бы был соответствующий механизм. Ведь фактически, если мы никого не выбираем, то прокуратура остается без руководителя, а город — без прокуратуры, что также недопустимо.

В связи с такими моментами я вижу некоторую неуместную спешку в реализации этой реформы. Потому что на большое количество подобных вопросов ответов, к сожалению, не было.

Многие критикуют комиссии за то, что назначали бывших, но извините, если внешние кандидаты фактически проигнорировали этот конкурс, то кого мы можем назначать? Поэтому случаи, когда обновление было стопроцентным, где не рекомендовали ни одного бывшего прокурора, — единичные. Так что сейчас существенного обновления, к сожалению, не произойдет. Там, где обновление есть, уже осуществляется определенное давление, в том числе и на комиссию, так что думаю, что будет давление и на новых руководителей. И я не знаю, выдержат ли они.

В общем, лично для меня этот конкурс — впечатляющий опыт. Хорошо, что сделан первый шаг, но только при условии, что он первый, а не завершающий. Надеюсь, что это только начало, потому что, по моему мнению, следует сделать еще одну попытку, но имея уже другие основания, в том числе повышенную заработную плату, широкое анонсирование и чтобы люди — поверили.

comments powered by Disqus
TOP